О "Школе сновидений"

Эта книга писалась так же странно, как странна наша жизнь, когда нам хватает мужества и любви взглянуть на нее несуетным взглядом. И когда это происходит, мы вздрагиваем от неведомого холодка вечной тайны, которая всегда рядом с нами и в нас: мы не знаем ничего о мире, так же как не знаем ничего о себе. Словно бы вечер опять застал нас в дороге, а мы по-прежнему очень далеко от дома. Но вопреки этому мы продолжаем жить, и изредка нас сопровождает в этой дороге чувство, что мы могли бы жить по-другому, совсем по - другому.

Иногда мы сталкиваемся с людьми или книгами, которые, наконец, волнуя нас, говорят именно об этом - о жизни по-другому. Но это лишь на первый взгляд. Потом мы узнаем: эти люди и книги называют то, что нас волнует, каким-то там мистико-оккультно-эзотерическим, и мы часто пускаемся во все тяжкие, пытаясь освоить некие зубодробительные системы или сладостно отдавая ответственность за свою судьбу некоему харизматику или просто мессии . И в это время мы забываем, что чувство, неслышно и пронзительно звавшее нас, совсем не похоже было на груду расписаний, предписаний, своды и талмуды якобы тонких законов, которые всучивают нам и называют это жизнью по-другому.

Нет-нет, некоторые из них даже по-своему красивы - как бывает красив узор трещин на солончаке, некоторые из них и на самом деле что-то объясняют, но они - совсем не о том, что нас звало, неправда ли?

Может быть, эта книга не о снах. Может быть, эта книга  о   т о м . Хотя бы изредка.

Предисловие второе

К сожалению, язык книги сложен не так, как того хотелось бы автору. Вместе с тем, автор надеется, что эта особенность текста не осложнит жизнь читателям.

Во-первых, эта усложненность - не более чем уловка, посредством которой можно указывать на вещи невыразимые н не всегда безопасные в прямом соприкосновении, - в том, например, смысле, что намного практичней читать о повадках и свойствах электрического тока - нежели испытывать некоторые из них своим телом. Здесь автор, как и все люди, использует защитные свойства речи как поводыря в бесконечности возвращения в Неизвестное, вновь возникшей с появлением языка.

Во-вторых сам характер книги определился опытом изучения не только сновидения, но и исследования осознания, а в этой учебе невозможно без должного внимания отнестись к тому факту, что многие особенности и свойства нашего восприятия, мышления, сознания, а также условия общественной жизни неразрывно переплетены, а зачастую и созданы с прямым участием языка и речи.

Соответственно, это же формирующее проникновение языка и речи не минует наши сны и сновидения, и в этом смысле переход от обычных снов к сновидениям не в последнюю очередь связан с обретением трезвого понимания и осознания всех последствий - уродливых и возвышенных, - которые привнес язык в наше человеческое существование и освобождение.

Об этих вещах невозможно писать просто, потому что они большей частью относятся не к бытию и к вещам такими как они есть, а к тем запутанным до невменяемости описаниям мира, которые человечество создало, путаясь в языке, речи и в своем восприятии, и которые являются тем, что - иногда защищая - отделяют нас от присутствия и натиска Неизвестного во сне и наяву, совершая наш выбор за нас задолго до нашего рождения. И это не самый лучший, а главное - далеко не единственный выбор, потому что то, в чем не участвует наше осознание, не есть выбор и не есть наше решение, а есть лишь бессмысленно красивый танец пушинок на ветру.

Когда нас настигает ослепительное величие подлинной жизни живого, становится видно, что дух настающего времени так отпускает наклонение речи и выпрямляет осанку хребта, что воздух вольной воли и золотое сияние мудрой любви уже не просто ощутимы, а - присутствуют и зовут с непреложной силой, и тело становится жадным ко всему, что в подробностях может помочь выскользнуть из обыденного и вернуться в путешествие жизни в бесконечность и неизвестность.

"Я сижу на стуле в освещенном центре огромной сцены, и в темноте вокруг не видно ни кулис, ни зала, и кажется - их нет.

Откуда-то сверху ко мне спускается микрофон, и я понимаю, что буду говорить в этот микрофон о снах. Я помню, что когда то я говорил в этот микрофон стоя и говорил о другом Hо. сейчас я предпочитаю рассказать о снах и что то во мне считает это наиболее необходимым в данный момент.
Я начинаю говорить и думаю, что для зрителей, которых я не вижу, это кажется немного нудным и слишком сложным, но продолжаю тщательно описывать подробности качеств сновидений. Потому что считаю необходимой в говорении о сновидениях скурпулезность и внимательность ко всему, ко всем деталям, из которых обозначается и проявляется смысл того другого способа быть живым, который и есть сновидение.

С какого-то момента у меня на коленях появляется открытая книга и я уже читаю ее вслух."